23.04.2026

История и культура семейских Бурятии: анализ документальных источников

 

Формирование старообрядческого населения Забайкалья не было простым, многослойной по своим исходным характеристикам была и его культура. Первый поток старообрядцев прибыл в Забайкалье в конце XVII века из северных областей. Основная масса старообрядцев, отправленных в Забайкалье полвека спустя и позднее, были выходцами из юго-западных областей, но среди них шли крестьяне и посадские люди Московской, Смоленской, Курской, Белгородской, Новгородской, Архангельской, Астраханской областей.

Появление самобытной группы русских старообрядцев на территории Бурятии относится ко второй половине XVIII века. Они были переведены сюда целыми семьями под присмотром военных команд. Основная причина их насильственного переселения связана с земледельческим освоением здешних, тогда еще слабозаселенных мест или с развитием хлебопашества. Старообрядцы были выведены из Ветки (ныне – город Ветка в Гомельской области Республики Беларусь). Документы Государственного архива Иркутской области и сообщения самих старообрядцев свидетельствуют, что из этого места прибыли крестьяне-староверы деревень Бурнашевской, Десятниковской, Куналейской, Сундуринской, Куйтунской, Новобрянской, Мухоршибирской, Заганской, Шаралдайской, Хонхолойской, Никольской и Хараузской, жительство имели около Ветки, и только небольшая часть беспоповцев федосеевского согласия была выведена из Винницы в 1765 году. В период с 1763 по 1781 год русских переселенцев из Польши прибыло в Верхнеудинский уезд 727 человек (по другим подсчетам – 783 человека) мужского пола. Старообрядцы, выведенные из Польши, в названном уезде составили 92,7% от общего числа переселенцев. В Забайкалье они были подселены в уже существующие деревни к проживающим в них русским старожилам. Ряд деревень они основали сами.

Первая партия в 1765 году численностью 824 человека, или 233 семьи была расселена в селениях: Тарбагатайской слободе – 107 человек, или 31 семья в 17 дворах; Куйтуне – 397 человек, или 113 семей в 40 дворах; Куналее – 205 человек, или 61 семья в 26 дворах; Десятниково – 66 человек, или 15 семей в 8 дворах; Бурнашево – 49 человек, или 13 семей в 7 дворах. Согласно «Ведомости», найденной Н. Н. Покровским (РГАДА, ф. 19, №106. л. 1 – 7 об.) в 1768 году, «Из выведенных из Польши беглых людей в Селенгинском ведомстве в поселении находитца (а в каких имянно местах, значит под сим)»: вниз от Селенгинска к Удинску по Хилку и другим речкам. В Харитоновской – 49 м.п., 48 ж.п. – итого 97 человек. В Шаралдайской – 63 м.п., 63 ж.п. – 126. В Заганской – 25 м.п., 21 ж.п. – 46. В Мухоршибирской – 39 м.п., 41 ж.п. – 80. В Харашибирской – 39 м.п., 28 ж.п. – 67. В Хонхолойской – 78 м.п., 65 ж.п. – 143. В Никольском селе – 64 м.п., 57 ж.п. – 121».

Сверх того, в ведомости от генерал-майора Петра Ивашова показано, что приведенных из отдаваемых помещиками в зачет рекрут людей в поселении находятся: В Хонхолойской, Шаралдайской, Мухоршибирской – 36 м.п., 53 ж.п. – 89 человек. В Куналейской – 4 м.п., 4 ж.п. – 8 человек. В Тарбагатайской – 1 человек. В Бичуре старообрядцы поселились в 1768 году в числе 70 душ м.п. и 66 ж.п. В январе 1795 года в Бичуре уже проживали 186 душ м.п. и 185 ж.п. Сундуринская (Надеино) и Новобрянская деревни возникнут позже, в 1767 – 1768 гг.

Архивные материалы позволяют нам утверждать, что во второй половине XIX века начинаются переселения старообрядцев-семейских из Забайкалья на Аянский и Читинский тракты, на Амур и в Приморье. На новых территориях они не только сохранили формы материальной культуры, но вносили свое культурное своеобразие, свои локальные черты, постепенно вовлекая этот огромный регион в общероссийскую орбиту.

В XX веке старообрядчество Забайкалья вместе со всей страной пережило три очень разных периода. Начало столетия оно встретило в рамках Российской империи, большую часть века развивалось в условиях советских государства и общества, а закончило это непростое столетие в Российской Федерации. Смена эпох носила революционный характер и радикально меняла атмосферу развития старообрядчества региона. Каждый из сменяющих друг друга периодов имел свои достижения и противоречия, которые использовали и к которым вынуждены были приспосабливаться старообрядцы. Каждый из этих периодов, несмотря на неизбежные потери, дал ценный опыт сохранения и развития традиционной религиозной и народной культуры в новых условиях.

В начале XX века старообрядцы оставались одной из самых бесправных групп населения. Но в 1905 году Российская империя под влиянием общественной деятельности старообрядцев и натиском Первой русской революции перешла к либерализации конфессиональной политики. Разрешительное законодательство 1905 – 1906 гг. дало старообрядцам гражданские права, позволило старообрядческим обществам легализоваться и получить новые перспективы развития.

По всей стране стали строиться старообрядческие храмы, регистрировались старообрядческие общины и служители культа. Вместе с тем характер развития региона и местного староверия привел к тому, что положения этой реформы было востребованы местными старообрядцами лишь отчасти. Семейские стали строить теперь уже официально разрешенные церкви, часовни и молитвенные дома. И если до реформы старообрядческих зданий культа было 37, то к 1917 году – уже 83. Однако регистрировать свои общины и служителей семейские в подавляющем большинстве наотрез отказались. Это было вызвано аграрным характером региона и идущим от него традиционализмом местного старообрядчества. Когда же чиновники попробовали заставить их провести подобную регистрацию и завести метрику, возникло серьезное напряжение, грозящее социальным взрывом. Тем не менее в неоднозначное дореволюционное десятилетие, в условиях относительного смягчения конфессиональной политики, старообрядчество Забайкалья получило заметное общественно-религиозное развитие. При этом в рамках этого развития гармонично развивалась народная и церковная культура, что было характерно для традиционного общества.

Революционные события семейские восприняли неоднозначно. В то время как немногочисленные белокриницкие стали предпринимать попытки политической самоорганизации для участия в выборах в Учредительное собрание, а радикальные темноверы решили, что пришли «последние времена», большая часть семейских заняла выжидательную позицию.

Более активную позицию местных старообрядцев заставила занять Гражданская война, которая расколола и без того сложное общество на множество противоборствующих лагерей. Рано или поздно местным старообрядцам пришлось выбирать между белыми и красными. В итоге часть оказалась в рядах белых армий и впоследствии в эмиграции. Однако большая часть семейских в пику интервентам и грабежам семёновских казаков оказалась на стороне красных. При этом наиболее активной частью местного общества стали солдаты, вернувшиеся с фронтов Первой мировой войны.

Характерно, что после завершения Гражданской войны российское общество вообще и семейские в частности получили ещё одно десятилетие относительного спокойствия. Временная слабость государства вела к относительной либерализации разных сторон жизни в годы НЭПа. Но на смену 1920-м пришли 1930-е годы, связанные с форсированной этатистской индустриальной модернизацией страны за счёт внутреннего ресурса. Последним выступило традиционное российское общество с деревенской цивилизацией в своей основе. А одной из состоятельных (во всех смыслах этого слова) частей этой цивилизации было старообрядчество. Поэтому семейский мир испытал на себе все перипетии мобилизационной и репрессивной системы. Более того, несмотря на богатую традицию адаптации в условиях репрессивных гонений, старообрядческие согласия и общины в это время начинают заметно терять свой потенциал. Это было вызвано раскулачиванием, выселениями, арестами служителей культа и закрытием храмов. Так, на территории Западного Забайкалья в тот период было арестовано 27 служителей культа и к 1941 году оказались закрытыми практически все старообрядческие храмы. Однако важнейшим фактором ослабления староверия стал наметившийся массовый отход молодёжи от традиционной культуры. Этому способствовала новая культурная и педагогическая система, настойчиво предлагавшаяся властью подрастающему поколению. Определённые послабления и всплеск религиозности в годы Великой Отечественной войны в целом не изменили ситуацию, а выполнившие свой воинский долг ветераны в большинстве своём вернулись не такими традиционалистами, какими уходили на фронт.

Послевоенное развитие забайкальского старообрядчества связано с нарастающей интеграцией в советское общество и попытками сохранить «старую веру» в этих условиях. Несмотря на системную работу власти, направленную на полное вытеснение староверия из жизни населения, практически в каждой семейской деревне и в годы развитого социализма были свои уставщики. Они продолжали погружать младенцев и отпевать усопших, вместе с односельчанами преимущественно пожилого возраста регулярно собирались на общественную молитву в специально отведённых для этого домах. Делали всё, чтобы передать свои знания подрастающему поколению.

Тем не менее поэтапный уход традиционного общества вёл к вымыванию традиционной старообрядческой культуры и религиозный её компонент в большей мере оказывался востребован людьми старшего возраста. Позиция власти и новое культурное строительство предполагало сохранение только народных элементов семейской культуры, воспроизводившихся на этнографических и советских праздниках. Поэтому мощнейшая песенная народная традиция семейских приобрела эстрадные формы и дошла до наших дней, а религиозная традиция сохранилась в меньшей степени.

В постсоветский период ситуация заметно изменилась. Либерализация всех сторон жизни привела к ренессансу религиозной традиции. В 1990-е годы во многих семейских сёлах отстроены и открыты церкви, появились священники, религиозная жизнь заметно активизировалась. Также на качественно новый уровень вышла фольклорная деятельность, в рамках которой развиваются семейские ансамбли и хоры, проводятся этнографические праздники. Может быть, впервые в истории перед старообрядцами открылись такие большие возможности сохранения и развития всего культурного комплекса «старой веры».

В 1997 году первый президент Республики Бурятия Л. В. Потапов, выступая на первом съезде народов Республики Бурятия, отметил: «Специальным разделом республиканской программы должны быть меры, направленные на возрождение и развитие семейских, которые представляют собой отдельную этнографическую единицу в составе русского народа. Семейские Забайкалья имеют специфические особенности в языке, культуре, быту, в традициях и образе жизни, в форме хозяйственной деятельности, художественного промысла. Возродить и развивать лучшие черты жизни семейских с учетом новых условий, новых требований – наша задача».

В 2001 году в Париже духовная культура семейских была провозглашена ЮНЕСКО «шедевром устного нематериального культурного наследия человечества».

7 августа 2015 года и 23 сентября 2021 года при поддержке Правительства и общественности Республики Бурятия прошел всероссийский этнофорум «Всестарообрядческий съезд», в котором приняли участие старообрядцы из многих регионов России, ближнего и дальнего зарубежья. Отличительной чертой этнофорума стало участие в его работе патриарха Московского и всея Руси Русской древлеправославной церкви Александра (Калинина) и митрополита Московского и всея Руси Русской православной старообрядческой церкви Корнилия (Титова), представителей старообрядческих общественных и религиозных организаций.

В настоящее время этноконфессиональная группа семейских составляет около 200 тысяч, или 20% населения республики. В Бурятии семейские компактно проживают в Бичурском, Заиграевском, Мухоршибирском, Тарбагатайском, Селенгинском, Кижингинском, Хоринском, Кяхтинском районах, городе Улан-Удэ и дисперсно по всей республике. Семейские также компактно проживают в Красночикойском районе и дисперсно в большинстве районов Забайкальского края. Общие проблемы и задачи по воспитанию детей у семейских Республики Бурятия со старообрядцами Алтайского края, Республики Алтай и Усть-Цилемского района Республики Коми.

В основе старообрядческой культуры лежит традиционно-бытовой культурный комплекс восточнославянской общности, который является ядром культуры других групп населения Забайкалья славянской принадлежности. Но старообрядчество вплоть до середины ХХ века сохраняло более ранние его формы. Семейские донесли до современности черты культуры допетровской московской Руси, о чем говорится в работах А. М. Селищева, Л. Е. Элиасова, Ф. Ф. Болонева и других исследователей: срабатывал основополагающий принцип жизни этих «страдальцев за веру» – опора на традиции предшествующих поколений. «Преданность старине, вере отцов, стремление сохранить свое лицо, свой быт и культуру приводили эти группы к известной изоляции, а их общинная и культурная жизнь отличалась некоторой консервативностью, – писал известный исследователь этнокультуры старообрядцев Ф. Ф. Болонев. – Все это помогало им сохранить этническое своеобразие, колорит, свойственные русскому народу в допетровское время».

Невозможно представить себе старообрядческий дом в Бурятии без икон. Практически в каждой семье, независимо от уровня религиозности, обязательно есть хотя бы одна литая или письменная икона. В домах, где проживают пожилые люди, нередко можно встретить целые «иконостасы» из медных складней, крестов и икон. Значительная часть этого наследия была утрачена, вывезена за пределы республики. Ныне жители семейских сел отдают иконы в восстановленные храмы.

Бытование старообрядческой иконописи и культового литья в Забайкалье тесно связано с миграциями старообрядцев. Несмотря на то, что свидетельств о подобном производстве в Забайкалье пока обнаружено немного, тем не менее оно имело место. Принесенные с собой, приобретенные после прихода в регион и произведенные на месте образа составили достаточно богатые собрания. В результате и поповцы, и беспоповцы имели свои храмы с необходимым набором икон и церковной утвари, а у уставщиков и других грамотных старообрядцев в домах были многочисленные иконы, складни и даже целые «иконостасы». Иконы, складни, кресты привозили как из признанных центров старообрядческого иконотворчества (Поморья, Москвы, подмосковных Гуслиц, владимирских сел, Урала и др.), так и из разных мест Сибири, где также создавались мастерские, в которых такие предметы изготавливались по известным образцам Европейской России и Урала. При этом профессиональных икон, созданных в перечисленных западных культурных центрах, в собраниях забайкальских старообрядцев подавляющее большинство. И если среди письменных икон чаще встречаются написанные на Урале и во владимирских селах (Холуй и др.), то среди литых – произведенные в Гуслицах и опять же в разных уральских мастерских.

Коллекции икон в Бурятии отражают не только коммуникации с разными центрами, которые развивались параллельно расселению русского населения на окраины Российской империи, но и свидетельствуют о наличии локального иконографического ряда, в котором проявилась местная специфика, свидетельствующая о различных этапах интеграции региона в культурноисторическое пространство России.

Одна из важнейших составляющих традиционной культуры семейских – книжно-рукописная традиция. Она отражает «состояние духовного просвещения» в старообрядческом движении; в рукописях отражается вся догматика православия, его канонические и неканонические составляющие; книжно-рукописная традиция дает представление о старообрядческой культуре в целом, является её системообразующей частью. Формирование и развитие книжно-рукописной традиции и корпуса старообрядческих рукописных памятников в Забайкалье проходило в контексте социально-экономического и политического развития Российского государства. Процесс формирования и складывания этого комплекса определялся не только его внутренними потребностями, но и во многом зависел от политики, проводимой центральными и местными властями, позиции Русской православной церкви, достижений технического прогресса.

Важным фактором, повлиявшим на складывание местной книжно-рукописной традиции, было социокультурное развитие российского общества, принесшее в традиционную старообрядческую культуру духовные и технические новации. Книжно-рукописная традиция забайкальских староверов развивалась на фоне активного пользования типографскими изданиями, составлявшими существенную часть бытовавших в Забайкальском регионе славяно-русских книг. Самое раннее, известное в настоящее время – широкошрифтное «Евангелие», изданное в московской анонимной типографии ок. 1564 года. На территории Забайкалья обнаружены также первопечатные издания Ивана Федорова, Петра Мстиславца и типографии Мамоничей, относящиеся к концу XVI века. Широко представлены богослужебные книги, выпущенные в первой половине XVII века Московским печатным двором (издания таких известных печатников, как Тимофея и Андроника Невежи, Василия Бурцева, софийского попа Никона, Иосифа Кириллова). У семейских Забайкалья нередко встречались старообрядческие издания XVIII – XIX вв. из Почаева, Супрасля, Вильно, Гродно, Варшавы. Богослужебная и четья литература, напечатанная в легальных и нелегальных старообрядческих типографиях посада Клинцы, Ясс, Махновки, также не были редкостью за Байкалом. Во 2-й половине XIX века появляются издания московской единоверческой типографии, в начале ХХ века получили широкое распространение издания новых московских старообрядческих книгопечатен и старообрядческой типографии Уральска.

Репертуар рукописных и печатных произведений практически не отличался; он укладывался в достаточно четко очерченные рамки: богослужебная литература, догматическая и учительно-нравственная литература для назидательного чтения, полемические произведения различных согласий и толков, литература для начального обучения. Неканоническая литература выявлена лишь в составе рукописных сборников.

Книги, необходимые для осуществления общественного и частного богослужения – «Евангелие» и «Апостол», «Псалтырь». Службы и молитвословия, касающиеся событий нерегулярных и исполнявшиеся в связи с возникшей потребностью личности, коллектива или государства, находились в книгах «Потребник», «Чины», «Уставы» и молитвы («Чин исповеди», «Чин погребения», чины молитв на прекращение дождя или «на бездожие», молитвы о спасении от пожара, прекращении эпидемий и пр.). Тексты неизменяемых суточных служб были сконцентрированы прежде всего в книге, получившей название «Служебник», а также «Служба Николе», «Служба Богородице» и т. п. Тексты остальных суточных служб концентрировались в книгах «Часовник», «Часослов». Крюковые (певческие) книги нескольких разновидностей составляют существенную часть духовного наследия забайкальских староверов. Среди них: «Демественник», «Ирмологий», «Обиход церковный», «Обиходник», «Обедница», «Октоих», «Праздники», «Трезвоны», «Триодь». «Минеи» (в переводе с греческого – месячное чтение) содержали тексты изменяемых молитвословий на дни одного или нескольких месяцев, в некоторых случаях – всего года. Основным текстом, раскрывающим богословскую сущность памяти святого или праздника, является канон дня. Каноны на различные праздники входили в книгу «Канонник» или отдельных «Канонов». Основой обучения вере и постижения грамоты были «Азбука», «Псалтырь» и «Часовник». Важное место в числе вероучительных книг занимают сочинения святых отцов и иерархов православной церкви, сборники слов-проповедей и рассуждений. XIX век – время расцвета старообрядческой полемики; это связано, во-первых, с продолжающимися дискуссиями с Русской православной церковью и, во-вторых, с усилившимся процессом активного догматического размежевания в самой старообрядческой среде. Однако особый размах полемика приобрела на рубеже XIX – XX вв. связи с ослаблением преследований, расцветом центров культуры в крупных старообрядческих согласиях (открытие новых типографий, открытия училищ, развитие иконописи и т. п.). К группе богословских книг близки и жития святых.

Абсолютное большинство известных забайкальских рукописных книг – это типографские книги для общественного и частного богослужения. Наиболее ярко книжно-рукописная традиция проявилась в рукописных сборниках. Служебные сборники содержат молитвословия, последования различных служб. Нравственно-учительные конволюты включают в свой состав различные апокрифические сочинения; Слова и Поучения святых отцов; жития русских и нерусских святых; фрагменты из известных сочинений: «Страсти Христовы», «Скитское покаяние», «Великое Зерцало». Широкое бытование имели сборники духовных стихов. Сборники смешанного содержания включали в себя статьи из богослужебной литературы, духовные стихи, хозяйственные документы. Кроме того, они могли содержать и произведения историко-культурного характера. Полемические сборники содержат материалы по истории старообрядческих согласий и отражают проблематику споров между представителями различных направлений и толков. Полемическая литература распространялась не только в рукописной форме, но и с помощью машинописи, гектографии и литографии. Репертуар произведений такого рода включает как широко распространенные в старообрядческой среде «Послания» Аввакума и «Поморские ответы», так и разнообразные произведения, отражающие внутристарообрядческую полемику.

Старообрядческая книжно-рукописная традиция современного Забайкалья, несомненно, приобретает все более утилитарный (служебный) характер. Постепенно происходит обмирщение старообрядческого (семейского) населения Забайкалья и ослабление конфессионального фактора в его культуре. Меняется функция книги (в том числе и рукописной) в системе старообрядческой духовной культуры – зачастую она играет лишь роль сакрального предмета при совершении обряда. Фактически нивелируется разница между библиотеками поповцев и беспоповцев. Немногочисленные попытки обучения молодого поколения основам старообрядческой книжности разрозненны и не ставят своей задачей серьезное освоение еще сохранившегося духовного наследия. В старобрядческой среде идет обретение нового, иного культурно-религиозного облика.

Важное место в социально-бытовом укладе старообрядев-семейских всегда занимал фольклор, он включался в различные звенья жизнедеятельности как необходимая и неотъемлемая часть всей традиционной этнической культуры. Фольклор выражал мировоззрение и мироощущение в художественных формах, им закреплялись основные религиозные нормы, этические правила, доминантой которых являлась верность общинным и семейным традициям, почитание святых, поминовение предков, бережное отношение к природе и прежде всего к земле, труд на радость и во благо, строго регламентированные любовные и семейно-брачные отношения.

В результате неоднократного перемещения на территории европейской части России, изменений пространственно-временных условий среды бытования менялась и фольклорная культура старообрядцев. Языковые и культурные особенности в местах компактного поселения семейских сглаживались, но, тем не менее, в традиционном фольклоре просматривается разнородность материнских истоков традиционной культуры разных групп старообрядческого населения Забайкалья.

Религиозное сознание пронизывало всю традиционную культуру, поскольку велико было в жизни семейских значение религиозной этики. Вопрос о влиянии на фольклорно-бытовую культуру семейских религиозного сознания требует отдельной серьезной проработки, так как за период атеистической пропаганды написано много противоречивого и ложного в своей основе, от утверждения религиозного фанатизма семейских и мракобесия до отрицания связи художественного сознания с религией.

В певческой культуре семейских вплоть до конца ХIХ века основным видом пения было культовое пение по старинным церковным книгам с крюковыми, как правило, одноголосными записями. У семейских была разработана целая система музыкальной подготовки мальчиков, основанная на устных традициях знаменного распева. Высокая певческая культура знаменного распева, так же как и наличие значительного числа музыкально образованных людей на селе, были залогом большого мастерства исполнения семейскими и народных песен. Таким образом, религиозно-церковное сознание старообрядцев при всей своей догматичности впитывало и мирскую эстетику, религиозное и мирское в народной культуре уживалось рядом.

Религиозность старообрядцев, несомненно, наложила свой отпечаток на устное поэтическое творчество, прежде всего на репертуар. У семейских в большей мере, чем у других локальных групп Забайкалья: казаков, старожилов, сибиряков бытуют в устной традиции христианские легенды, притчи, мифологические рассказы, связанные с бытовыми запретами, призванными оградить от мира Антихриста апокалиптическими рассказами о пришествии в будущем Антихриста, о Страшном суде.

Широкое устное распространение имели духовные стихи. Распевались они, по свидетельству А. М. Селищева старыми и молодыми, мужчинами и женщинами. Но фольклорный репертуар не был ограничен только произведениями религиозно-назидательного характера (духовные стихи, притчи, христианские легенды). Реальное бытование фольклорной традиции семейских многообразно и полифункционально. Фольклорная культура проявлялась в различных формах, в том числе и тех, что порицались хранителями общинных правил и норм поведения. Например, масленичные гуляния, катания на лошадях с песнями, исполнение частушек хотя и осуждались уставщиками (впрочем, как и нестарообрядческими служителями церкви), не поощрялись строгими общинными правилами, но уже в начале ХХ века были естественными в праздничной жизни старообрядческой деревни.

В сложившейся культурно-бытовой традиции семейских представлены основные виды и жанры, присущие русскому фольклору: семейно-обрядовая и календарно-обрядовая поэзия, заговоры, несказочная проза, лирические песни, малые жанры (пословицы, поговорки, загадки), частушки. Специфику жанровой системы фольклора семейских определяет приверженность старообрядцев к традициям, обрядам и праздникам, связанным с земледельческим календарем, а также с семейными обрядами, очерчивающими весь жизненный круг человека от родин до похорон. Отсюда функционирование разных форм народной культуры и отбор жанров, отражающих жизнь, формирование на общерусской основе специфичной фольклорной культуры семейских, поэтический опыт которой накапливался на протяжении веков.

Фольклорный репертуар семейских включал в себя как жанры, составляющие основу русского фольклорного фонда, так и произведения на христианские сюжеты, отражающие особенную приверженность старообрядцев к вере. В традиционном репертуаре поэтической культуры семейских вплоть до середины ХХ века особое место отводилось религиозно-назидательным произведениям. В этом своеобразие их фольклорного репертуара. Особенной любовью и почитанием пользовались духовные стихи и христианские легенды.